Камышовая Кошка План Рассказа

Станислав Золотцев КАМЫШОВЫЙ КОТ ИВАН ИВАНОВИЧ История его жизни и смерти

КАМЫШОВЫЙ КОТ ИВАН ИВАНОВИЧ

История его жизни и смерти

Когда это повествование было ещё только задумано мною, я поделился его замыслом с моим сыном. И тут же мой сын разнёс этот замысел в пух и прах. «У вас, в Талабской области, камышовые коты не водятся», — заявил он. Не доверять ему я не мог, и не потому, что он — мой сын, а не чей-нибудь, а потому, что он, согласно его диплому, лучше всего знает именно наших диких и домашних четвероногих собратьев по жизни на Земле… В подтверждение своих слов сын достал с полки одну из его толстенных и многоуважаемых энциклопедий по животному миру, раскрыл её и прочитал мне вслух несколько строк. Из них следовало, что представители семейства кошачьих, именуемые камышовыми котами, обитают лишь в южных краях нашей неоглядной страны. В дельте Волги, например. Ну, самое северное их обиталище, в крайнем случае, — берега той же Волги, только в её среднем течении, где-то возле Жигулей. И то редко… А уж в моём родном северо-западном краю, где лето, как сказал когда-то Пушкин, является карикатурой южных зим, камышовые коты проживать никак не могут.

Что мне оставалось делать? Замысел моего повествования был, что называется, зарублен на корню. Потому что главным его действующим лицом должен был стать именно камышовый кот.

…Не знаю, когда предки моих земляков, живущих по берегам Талабского озера, стали звать диких кошек, обитающих в озёрных плавнях, камышовыми котами. Даже и учёные не могут точно сказать, дикие ли это кошки, либо просто одичавшие когда-то, в очень давние времена. В те времена, когда прибрежные селения рыбаков и хлебопашцев на нашей озёрно-болотистой земле, которая издревле была порубежной, выжигались и разорялись незваными гостями. Их жители гибли или разбегались, а живность оставалась без хозяев и поневоле дичала…

Скорее всего, эти особи семейства кошачьих зовутся камышовыми именно потому, что живут среди зарослей камыша. Точно так же, как их собратья, обитающие в местных лесах и очень похожие на своих приозёрных сородичей, только более пушистые, зовутся лесными кошками. Наверное, по той же самой причине шерсть обитателей озёрных прибрежий за многие века стала по цвету «камышовой» — коричневато-серой, тёмно-рыжеватой, а то и тёмно-коричневой… Хотя кот, о котором пойдёт речь в моей истории, отличался, скорее, шоколадным оттенком своей гладкой шерсти. Но — он был именно камышовым котом.

Я его сам видел. И даже знаю, как его звали не только по имени, но и по отчеству — Иваном Ивановичем.

…И потому, хотя я вполне доверяю своему сыну и его энциклопедиям во всём, что касается животного мира, я всё-таки решился написать эту историю. Потому что камышовый кот Иван Иванович действительно жил на белом свете. А если что-то действительно было и есть, что я сам знаю и видел, то это важнее для меня всех мнений учёных специалистов и всех научных книг.

И — главное: Иван Иванович прожил свою недолгую камышово-кошачью жизнь далеко не бесславно. Даже — достойно и доблестно. И она достойна того, чтобы вам о ней рассказать…

Скорее всего, эти особи семейства кошачьих зовутся камышовыми именно потому, что живут среди зарослей камыша. Точно так же, как их собратья, обитающие в местных лесах и очень похожие на своих приозёрных сородичей, только более пушистые, зовутся лесными кошками. Наверное, по той же самой причине шерсть обитателей озёрных прибрежий за многие века стала по цвету «камышовой» — коричневато-серой, тёмно-рыжеватой, а то и тёмно-коричневой… Хотя кот, о котором пойдёт речь в моей истории, отличался, скорее, шоколадным оттенком своей гладкой шерсти. Но — он был именно камышовым котом.

Урок русского языка на тему «Обучающее изложение «Камышовый кот» (7 класс)

от проекта «Инфоурок»

Отдых и оздоровление в экологически чистом
регионе Беларуси для детей 8-17 лет

(всего 59 800 33 300 руб. за 14 дней, 11-24 августа)

Урок русского языка в 7 классе.

Тема : Обучающее изложение « Камышовая кошка»

Цель: Использование в тексте причастных оборотов, кратких страдательных причастий

Элементы, подлежащие проверке:

Правописание полных, кратких страдательных причастий

Знаки препинания в причастных оборотах

Умение передавать основную мысль текста

Умение выражать свою точку зрения

Богатство словарного запаса

Использование в письменной речи сложных конструкций предложений

Изложение с грамматическим заданием.

Грамматическое задание, (написать изложение, используя в тексте причастные обороты (обособленные и необособленные), краткие страдательные причастия. ,

1. Первичное чтение текста.

Я получил задание привезти из экспедиции, направленной в Закавказье, несколько редких животных. При попытке добыть живую камышовую кошку меня упорно преследовала неудача. Либо зверь не попадал в ловушку, либо не удавалось сохранить пойманное животное живым и здоровым. Однажды ранним февральским утром меня разбудили мои приятели, сельские ребята. Перебивая друг друга, они спешили сообщить важную новость: «Дикий кот у дяди Прохора! В капкан попался!»

Я через несколько минут был уже у дяди Прохора. Там стояла толпа, наблюдавшая за лежащим на земле крупным камышовым котом. Лапа хищника была крепко зажата капканом. Как только кто-нибудь из толпы пробовал приближаться к нему, кот взъерошивал шерсть, шипел и прыгал навстречу. Но короткая цепь капкана, прикреплённая к вбитому в землю колу, валила кота на землю. Сообразив, что при таких прыжках ценное животное может сломать себе лапу, я сбросил с себя куртку и, прикрывая ею лицо, приблизился к зверю. Он повторил свой маневр и опять бессильно упал на землю. Тут я мигом накинул на кота свою куртку и навалился поверх неё всей своей тяжестью. Зверь был связан. Я осторожно снял с его ноги капкан, смазал йодом и перевязал рану на его ноге. По­том кота посадили в клетку. Он вёл себя странно. Он не пытался освободиться, неподвижно лежал в углу клетки, не прикасаясь к пище, предлагаемой ему, и делал вид, что не замечает окружающих его людей. Так прошло три дня. Опасаясь за жизнь кота, я впустил в его клетку живую курицу, любимую пищу кота на воле. Вначале курица, боявшаяся опасного соседа, металась по клетке, но потом успокоилась и даже начала нахально ходить по спине лежащей кошки. Хищник не обращал на неё никакого внимания. Прожив ещё два дня, камышовый кот погиб, а курица, обречённая на съедение, осталась невредимой и была выпущена на волю.

Жалко было потерять такую добычу, но что делать! По-видимому, кот был слишком стар, чтобы примириться с потерей свободы! (По Е. Спангенбергу.)

2. Работа по содержанию текста.

Отвечает ли заглавие текста его содержанию?

Можно ли текст озаглавить иначе?

На сколько частей композиционно может быть разделен текст?

О чем говорится в каждой части?

3. Составление плана изложения.

Озаглавьте каждый отрывок.

Какой план (простой или сложный) необходим для написания данного изложения. Почему?

Что это за тип текста (повествование, описание, рассуждение)?

(План учащимися составляется самостоятельно).

4. Словарно-орфографическая работа.

Повторить правописание полных, кратких страдательных причастий, знаки препинания при причастных оборотах.

Пересказ по плану с использованием рабочих материалов (грамматическое задание).

Заключительное чтение текста.

IV . Самостоятельная работа учащихся по написанию текста изложения.

(План учащимися составляется самостоятельно).

Текст книги «Камышовый кот Иван Иванович»

Автор книги: Станислав Золотцев

Современная проза

Домашние животные

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Станислав Золотцев
Камышовый кот Иван Иванович

Анатолий Салуцкий
В ТЕНИ ЭПОХИ

Думая о Станиславе Золотцеве, я – и при встречах с ним и теперь, когда нет уже его с нами, – почему-то вспоминал и вспоминаю известную космическую песню «На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы…» Не то, чтобы я каждый раз мурлыкал этот навязчивый мотив или ассоциировал Станислава с космонавтом, а в том дело, что интуитивно сопоставлял литературный путь Золотцева – нет, конечно, не с космической одиссеей, – а с самой сутью тех известных строк: жизненный след этого человека, этого писателя никогда не затеряется в книжной пыли библиотечных полок.

Этого человека, этого писателя… Редко кому из литераторов, даже известных, даже очень известных, даже великих, удавалось так тесно сочетать свое творчество со своим характером, со своей личной жизнью. И в этом смысле Золотцев был по-своему почти уникален – в том смысле, что его писательство и его жизнь составляли единое, неразрывное целое. Пишу – почти, потому что среди нашей литературной братии все же не один Станислав отличался таким удивительным единством слова и дела, плоти и духа, намерений и поступков. Но, представляется мне, именно это редкостное свойство натуры делает Станислава Золотцева той немеркнущей звездой на небосклоне нашей литературы, свет от которой ещё очень долго будет идти к читателям. Да, как всегда бывает, на какие-то периоды тучи и облака закроют этот небосклон, затянут его туманной пеленой, яркие вспышки новоявленных холодных бенгальских огней, кажется, пригасят свет далёких звёзд, славные имена временно растворятся в небытии. Но пройдёт еще какое-то время, и новые поколения читателей и литературных критиков вновь откроют для себя произведения Станислава Золотцева. Ибо уверен я, что с десятилетиями имя этого писателя, очищенное от наслоений вовсе не литературных, а суетливых житейских противостояний переходного времени, засверкает по-настоящему – всеми гранями своего таланта.

Станислав Золотцев двигался в литературе классическим путём истинно русского писателя – от поэзии к прозе. Его стихи рано обратили на себя внимание. Филолог по образованию, слесарь, строитель и офицер североморской авиации, он ворвался в литературу, совместив в своей поэзии душевное горение высоко образованного русского интеллигента и раннюю мудрость много повидавшего в жизни человека. Поскольку я не ставлю перед собой задачу полностью и в строгой последовательности воссоздать биографию Золотцева, то сразу скажу, что его бурная жизнь вместила в себя и Индию, где он работал переводчиком, и оборону Белого дома на Краснопресненской набережной в тревожные осенние дни 1993 года, где Станислав в полной мере испытал на себе «демократические» залпы из танковых пушек. В общем, выпало ему полной ложкой хлебнуть того лиха, которое свалилось на Россию на излёте XX века. И хотя Золотцев мог бы отсидеться от политических бурь своего времени на родной Псковщине, он, тем не менее, с буквальным риском для жизни не пропустил ни одного исторического события, влиявшего на судьбы Отечества.

Такай был человек.

И эта страстность, помноженная на интеллигентность, на колоссальный запас филологических познаний, возведённая в квадрат за счёт глубочайшего знания жизни, всегда привлекала в его поэзии, давала о себе знать в каждой его стихотворной строке. Но по этой же причине, подобной тому, как это было у Пушкина, у Лермонтова, поэзия Золотцева не могла полностью выразить весь его творческий потенциал. Проза настойчиво стучалась в двери его писательской натуры, и в конечном итоге он принялся за романы. Романы о своей необычайно богатой событиями и переживаниями жизни.

Да, романы Станислава Золотцева, написанные от первого лица, – это действительно романы о его жизни, о жизни его поколения и истории его Отечества в ту великую и одновременно многострадальную эпоху, когда Время с заглавной буквы выбрало его одним из своих летописцев. Но творческий секрет Золотцева в том, что эти романы вовсе не являют собой некие жизнеописания. Наоборот, внешне, сюжетно, да и в смысловом ключе они как бы оторваны от исторических реалий, они ближе к неожиданным, парадоксальным притчам, чем к добросовестным, но зачастую скучноватым повествованиям о тех или иных – пусть памятных – событиях. Но притчи эти наполнены столь разнообразным и рельефным жизненным материалом, так изобретательно и на таком высоком литературном уровне (язык! язык! какой прекрасный русский язык!) переплетены в них правда жизни, литературный вымысел и захватывающая читателя интрига, что в целом все три хорошо известных мне романа Станислава Золотцева представляют собой некую новую, ни на что прежнее непохожую линию нашей изящной словесности, которая ещё ждёт своих профессиональных исследователей.

Рекомендуем прочесть:  Шотландская Вислоухая Кремовая Кошка Характер Отзывы

Впрочем, сначала был роман-эссе «У подножья Синичьей горы» – о Пушкине и о Родине. Именно в нём Станислав Золотцев, наряду с другими пушкинскими строками, привёл и восьмистишие, которое, по словам писателя, очень любила его мама:

Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не горюй!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.
Сердце в будущем живёт;
Настоящее уныло:
Всё мгновенно, всё пройдёт;

Что пройдёт, то будет мило. Это пушкинское приятие жизни, эта русская неунывность, с которыми прожили свой век его родители, мне кажется, сполна передались и Станиславу Золотцеву. Они очень чётко прослеживаются в его автобиографических романах, в которых главными героями, конечно, становится не он сам, любимый, а его отчий псковский край, неизбывная Россия, простые, терпко говорящие, смекалистые мужественные люди, всегда окружавшие писателя, и само Время нашей жизни. То сложное, но очень яркое Время, которое – в описании и истолковании Золотцева – будет особенно привлекать наших далёких потомков.

Да, сам автор, несмотря на биографичность своих романов и письмо от первого лица, очень умело скрывается от читателя, выставляя на передний план не только окружающих его людей, но главное, очень интересные и важные – прежде всего в нравственном и психологическом плане – явления. Вот «Камышовый кот Иван Иванович». Казалось бы, где здесь автор, если формально главным героем притчи становится некое существо с зелёными глазами, спасённое от гибели в нежном котячьем возрасте? Но сколько же добра принёс этот камышовый кот своим спасителям! Вплоть до того, что вытащил из огня новорожденного ребёнка, хотя сам погиб. Эта внешняя канва ни в коей мере не отражает глубины и остросюжетности произведения, в основе которого, конечно же, человеческие судьбы, а не кошачья история. И в этом блестящем умении «под вывеской» притчи на самом деле поведать о драматизме сегодняшнего бытия наших современников проявляется незаурядный и вполне самобытный талант Станислава Золотцева.

А дальше была «Столешница столетья» – мудрое и трогательное повествование о своей псковской «родовё», не просто о родне, близкой и дальней, но о традициях русской кровной жизни вообще. Роман, в котором невозможно отличить реальности бытия от творческого «припёка», на мой взгляд, стал своего рода энциклопедией и былой и современной низовой русской жизни. И это – на фоне бесконечных нынешних описаний «рублевского» света и полусвета, повышенного интереса к похождениям олигархов и прочих новоявленных властителей потребительского вкуса, мечущихся по странам и континентам под девизом «Деньги – наше всё!»

Хочется повторить, что на фоне этого поверхностного и безусловно преходящего поветрия роман Станислава Золотцева «Столешница столетья», не будучи превознесённым, прославленным и широко разрекламированным сегодня, в наши дни суеты сует, наверняка окажется востребованным потомками и, как сказано, не будет погребён под слоем библиотечной пыли. Ибо его Время – ещё впереди. И в этом смысле у писателя Станислава Золотцева судьба провидится счастливой. Сегодня – под покровом, завтра – на гребне интереса.

Но особо хочу выделить последний по времени написания роман Золотцева – «Тень мастера» с подзаголовком «Исповедь о встречах с Михаилом Булгаковым». Это объёмное по размерам и мыслям литературное произведение, на мой взгляд, является настоящим жанровым открытием, которое ещё предстоит изучить литературоведам. Сожалею, что он не представлен в данном издании и настойчиво рекомендую читателю отыскать это произведение, опубликованное в 2020 году в псковском издательстве АНО «Логос».

Я начал с того, что человек и писатель в Золотиеве составляли единую, неделимую личность. Писатель не стеснялся нелицеприятно выводить в своих произведениях образы вполне узнаваемых людей, в силу своего высокопоставленного положения или популярности известных многим. Да и в реальной жизни Станислав прославился в литературной среде своим горячим темпераментом – его публичные выступления всегда были весьма критическими, и критиковал он вот уж действительно, не взирая на лица, – так было в советские времена, когда он рисковал запретом на издание книг, так же было и в новой истории страны, когда такие запреты под видом «неформата» стали ещё свирепее. Нет, Стае продолжал сражаться с теми, кого не уважал, не держал язык за зубами, а отважно критиковал и зарвавшихся администраторов, и чиновников от литературы и областною, и российского масштаба.

При этом критиковал не только с трибуны, но и печатно – его публицистика всегда была очень острой. За эту критику на него обижались, ему мстили, ему было нелегко издавать свои книги, его статьи подолгу лежали в редакционных портфелях. В итоге Станислав Золотцев при жизни не получил и половины по праву принадлежавшей ему литературной славы. Его в писательских кругах знали абсолютно все, и по достоинству – кто с удовольствием, а кто и вынуждено, – оценивали его литературную мощь. А вот публично… Публично его, конечно же, не успели оценить в полной мере. А кое-кто и не захотел, потому что сам вынужден был бы подвинуться из первых рядов литературного партера, уступив место Золотцеву.

Но хочу вновь и вновь повторить, что творчество Станислава Золотцева не останется в прошлом вместе с его эпохой, вместе со Временем, в котором он жил. Будущие поколения наверняка стряхнут с его книг библиотечную пыль, чтобы лучше понять и по-настоящему познать наше переломное Время, которое в поэзии Станислава Золотцева и в его романах-притчах выглядит не только очень ярко в художественном отношении, но и глубоко осмыслено в философском плане.

Он любил жить ярко, нестандартно. Он страстно любил Россию. И она отблагодарит его незабвенной читательской памятью.

Станислав Золотцев
КАМЫШОВЫЙ КОТ ИВАН ИВАНОВИЧ
История его жизни и смерти

Когда это повествование было ещё только задумано мною, я поделился его замыслом с моим сыном. И тут же мой сын разнёс этот замысел в пух и прах. «У вас, в Талабской области, камышовые коты не водятся», – заявил он. Не доверять ему я не мог, и не потому, что он – мой сын, а не чей-нибудь, а потому, что он, согласно его диплому, лучше всего знает именно наших диких и домашних четвероногих собратьев по жизни на Земле… В подтверждение своих слов сын достал с полки одну из его толстенных и многоуважаемых энциклопедий по животному миру, раскрыл её и прочитал мне вслух несколько строк. Из них следовало, что представители семейства кошачьих, именуемые камышовыми котами, обитают лишь в южных краях нашей неоглядной страны. В дельте Волги, например. Ну, самое северное их обиталище, в крайнем случае, – берега той же Волги, только в её среднем течении, где-то возле Жигулей. И то редко… А уж в моём родном северо-западном краю, где лето, как сказал когда-то Пушкин, является карикатурой южных зим, камышовые коты проживать никак не могут.

Что мне оставалось делать? Замысел моего повествования был, что называется, зарублен на корню. Потому что главным его действующим лицом должен был стать именно камышовый кот.

…Не знаю, когда предки моих земляков, живущих по берегам Талабского озера, стали звать диких кошек, обитающих в озёрных плавнях, камышовыми котами. Даже и учёные не могут точно сказать, дикие ли это кошки, либо просто одичавшие когда-то, в очень давние времена. В те времена, когда прибрежные селения рыбаков и хлебопашцев на нашей озёрно-болотистой земле, которая издревле была порубежной, выжигались и разорялись незваными гостями. Их жители гибли или разбегались, а живность оставалась без хозяев и поневоле дичала…

Скорее всего, эти особи семейства кошачьих зовутся камышовыми именно потому, что живут среди зарослей камыша. Точно так же, как их собратья, обитающие в местных лесах и очень похожие на своих приозёрных сородичей, только более пушистые, зовутся лесными кошками. Наверное, по той же самой причине шерсть обитателей озёрных прибрежий за многие века стала по цвету «камышовой» – коричневато-серой, тёмно-рыжеватой, а то и тёмно-коричневой… Хотя кот, о котором пойдёт речь в моей истории, отличался, скорее, шоколадным оттенком своей гладкой шерсти. Но – он был именно камышовым котом.

Я его сам видел. И даже знаю, как его звали не только по имени, но и по отчеству – Иваном Ивановичем.

…И потому, хотя я вполне доверяю своему сыну и его энциклопедиям во всём, что касается животного мира, я всё-таки решился написать эту историю. Потому что камышовый кот Иван Иванович действительно жил на белом свете. А если что-то действительно было и есть, что я сам знаю и видел, то это важнее для меня всех мнений учёных специалистов и всех научных книг.

И – главное: Иван Иванович прожил свою недолгую камышово-кошачью жизнь далеко не бесславно. Даже – достойно и доблестно. И она достойна того, чтобы вам о ней рассказать…

1. НАЙДЁНЫШ

…Прожил же эту жизнь почти от самого рождения главный герой моего повествования не в камышах, а в деревне Старый Бор, в доме Вани Брянцева. Я зову этого своего земляка Ваней, хотя он давно уже взрослый человек, кряжистый, крупный мужик, уже немного седеющий, отец семейства. А к концу этой повести он и вообще дедом станет… Но мы с ним знакомы с моих мальчишеских и с его младенческих лет. Когда-то, очень давно, его мать училась в сельской школе у моих родителей. И мне помнится не только свадьба его родителей: я даже видел, как младенца Ваню привезли из районного роддома. Вот как давно он мне знаком. Но это не потому, что я такой уже старый. Просто я уже очень давно живу..

А Ваня Брянцев стал со временем колхозным механизатором, что называется, широкого профиля. И на комбайне сидит, и на тракторе, и любой автомобиль может водить (хотя своим до сих пор не обзавёлся). И любая другая движущаяся по земле техника ему знакома и послушна. Вдобавок, человек он очень работящий, хозяйственный и – относительно мало пьющий. Так что даже когда колхозы в нашем крае были упразднены, и многие деревни пришли в упадок, хозяйство Брянцевых осталось крепким. Ломить, конечно, Ване пришлось побольше, чем в коллективные времена, – ну да ему к этому было не привыкать… Тем не менее находил он время и для занятий, в которых можно душу отвести – для рыбалки, для охоты. Да без этих промыслов нынче сельским жителям берегов Талабского озера прожить вообще непросто…

И на рыбалку, и на охоту по уткам и гусям Ваня Брянцев, при всей его любви к технике, выходил чаще всего не в моторке и даже не на лодке-плоскодонке, а в долблёнке. В челноке, состоящем из двух выдолбленных изнутри брёвен с заострёнными носами, сплочённых меж собою скобами, у нас их зовут «камьями» или «камейками». В большую воду на такой долблёнке не выйдешь, а вот в узких приозёрных протоках такие камьи, как говорится, самое то. Или – самое оно… Эти протоки вьются вокруг малых и совсем крохотных островков, поросших камышом, тальником, осокой, кугой и множеством прочих купырей, трав и мелких кустарников, любящих влагу. Там и утки гнездятся, и гуси, и прочая летучая живность. А когда становится чуть посуше, там появляются и камышовые коты. Там у них, на этих подсохших островках, рождаются котята, и, когда они чуть подрастают, кошкам сподручнее там добывать им пищу для прокорма: рядом – гнёзда уток, гусей и более мелких птах. Да там и безопаснее: никакие другие, более крупные звери, обитающие в нашей местности, до плавней не добираются. Опасность котам и их потомству грозит разве что с воздуха, от пернатых хищников… На одном из таких островков и нашёл Ваня Брянцев будущего Ивана Ивановича.

Рекомендуем прочесть:  У Бабушки Сердечная Недостаточность И Жёлтые Глаза Как Лечить

Двигался он, Ваня, в своей долблёнке по мелеющим протокам, раздвигая уже густые тростники и отмахиваясь от слепней, – и вдруг услышал невдалеке, в зарослях, вопли и визги явно не человечьи. Скорее, кошачьи и птичьи. Вопли были жуткими: можно сказать – отчаянно-предсмертными. Так оно и оказалось. Вопли смолкли, и вскоре из камышей поднялся ястреб, держа в когтях какой-то комок. Ваня хотел было пальнуть по летучему хищнику, но не стал: а вдруг там, в гнезде, кто-то ещё остался, – подумалось ему. И он, отталкиваясь веслом, стал пробиваться к тому месту, откуда только что слышались душераздирающие вопли. И на одном из плавучих островков открылась ему картина впрямь жутковатая: следы только что произошедшей лютой битвы.

Он увидел кошачье логово, ещё недавно хорошо и ладно устроенное, выстланное камышовым пухом, высохшими мягкими водорослями и птичьими перьями. Но всё это было разорено и залито кровью… А посредине разорения лежала камышовая кошка-мать с раздробленным черепом и выклеванными глазами. И рядом с нею ещё бился в предсмертных конвульсиях второй ястреб. У него было перекушено горло и вырвана часть внутренностей. Чуть поодаль, у края островка лежал мёртвый окровавленный маленький котёнок… А у другого края, тычась крохотным носом то в сухие веточки, то в стебли трав, громко пища, ползало единственное оставшееся в живых после этой битвы существо – ещё один детёныш камышово-кошачьего племени.

Видно, понял Ваня, ястребы напали на гнездо парой – самец и самка. Первый из них кинулся в драку с матерью-кошкой, яростно защищавшей своё потомство, меж тем как самка успела ухватить одного из трёх котят и улетела с ним. Кошка не дала самцу-ястребу унести двух других котят, но одного из них он успел клюнуть насмерть. Зато и сам был смертельно наказан… Вот и остался от всего этого побоища лишь один живой котёнок.

Но Ваня точно знал: ястреб ещё обязательно вернётся, чтобы закогтить и этого детёныша. Вздохнув над суровыми законами природы, рыбак закутал котёнка в куртку и двинулся в своём долблёном челноке по протокам вверх, к деревне Старый Бор, к дому…

Так что в самом, можно сказать, младенческом возрасте главный персонаж моего повествования был осенён самопожертвованием и отвагой одних – то есть, своей матери, погибшей ради него, жестокостью и хищническим разбоем других, и людской добротой третьих. Наверное, всё это и наложило главный отпечаток на всю жизнь будущего Ивана Ивановича… Но вначале он был ещё только-только прозревающим крохотным котёнком, и ему ещё предстояло расти под крышей дома Вани Брянцева.

Нельзя сказать, что в этом доме все встретили его появление с восторгом. Ванина жена Тася, хлопотливая, круглощёкая и румяная женщина, вообще-то всей округе была известна своим добросердечием. Ей ли, казалось, было не радоваться появлению пушистой крохотульки в доме. Тем более, что именно «кошачья ниша» в их хозяйстве никем в то время не была занята. Каждой твари в брянцевской усадьбе было поистине по паре. И даже больше: две коровы, бычок и тёлка, два поросёнка, несколько овечек и несколько коз, не говоря уже о курах, гусях и утках. Разве что лошадь – конь Воронок – была одна. А лайка Джулька была уже не одна, недавно ощенилась тройней… Но зато кошек об эту пору не числилось под брянцевским кровом вовсе. Так получилось к моменту появления будущего Ивана Ивановича. Престарелый и имевший немало заслуг в ловле мышей Маркиз незадолго до того тихо угас. А Мурка, которая готовилась ему на смену, оказалась морально неустойчивой. Её весной увели куда-то гулящие коты, и в дом она не вернулась. Тася всё вздыхала: «Ладно, погуляла бы, дак хоть котят бы в дом принесла, а то и след простыл, и ни одного котёночка нетути»…

В том и состояла главная трудность взращивания камышового найдёныша: не нашлось ему кормилицы. Да и вообще в брянцевском семействе некому было заниматься превращением дикого сосунка в домашнего кота.

Как раз в том году многочисленные перемены и перестройки довели вчерашний приозёрный колхоз, ещё недавно один из самых крепких в районе, до почти полного разорения. И Ваня Брянцев оставался в числе очень немногих мужиков Старого Бора, которые, заведя большие личные хозяйства, пытаясь фермерствовать, всё-таки изо всех сил не давали захиреть и общему делу. Тем более, что постоянный денежный заработок мог идти пока от него – от оптовой продажи мяса, молока и льна. Рыболовством же жители Старого Бора занимались лишь «для себя»… Так что Ваня действительно выкладывался в бывшем колхозе за троих, а уж сколько сил требовало от него хозяйство личное, разросшееся в последние годы, – того никаким пером не описать. Главе семьи Брянцевых было, по его же словам, «ни до чего», кроме работы. Даже на любимую им рыбалку или охоту он теперь выбирался не чаще раза в месяц. Всё приусадебное обихаживание и все домашние дела лежали на Тасе.

Она до недавнего времени трудилась медсестрой в местном фельдшерском пункте. Прежде Ваня даже очень гордился этим: в семье свой лекарь… Но теперь пункт закрыли из-за нехватки денег. И Тася стала тем же, чем веками были все женщины в их роду – крестьянкой со множеством домашних забот. Вдобавок, приходилось ей ещё и бегать в соседнюю деревню Горицы, где жила её мать, не желавшая расставаться со своим домом. Ванины же родители к тому времени уже лежали на староборском кладбище. Поэтому помощниками Тасе могли быть только трое детей…

Поженились Брянцевы рано, Ваня едва лишь отслужил «срочную» и на первой же вечеринке «подхватил» девчонку, которая тогда училась на первом курсе медучилища. Невесте, которой тогда ещё не было восемнадцати, потребовалось особое разрешение властей на брак… И с интервалом в три года у Вани с Тасей стало рождаться по ребёнку. Старшему, Николаю, шёл уже шестнадцатый год, – этот паренёк удался в отца и почти всё время проводил с ним в поле и в мастерских. А тем летом, когда в доме появился камышовый найдёныш, Коля уже работал на тракторе и на комбайне почти вровень с отцом. Ему, ясное дело, было не до воспитания котёнка.

Не собиралась заниматься взращиванием главного героя моей повести и брянцевская дочка Вера, или, как все звали её, Верушка. Ей скоро должно было исполниться тринадцать, и по мере сил ей приходилось участвовать во всех материнских заботах, – и на огороде, и на ферме, и особенно в доме, где хлопот было просто невпроворот. К тому же у Верушки обнаружились недюжинные математические способности, и родителям нередко доводилось снаряжать её в областной центр, в Талабск, на разные олимпиады и конкурсы. Побывала она уже и в Питере, и в столице, привозя оттуда грамоты, кубки, медали и подарки братишкам и родителям, а ещё – некоторый налёт бесцеремонности, всяческих «приколов», свойственный городским ребятам… И потому со всей крестьянско-математической и современно-подростковой прямотой она заявила взрослым, едва завидев в отцовских руках пищащего найдёныша: «Сами нашли, сами и ростить будете, мне нойма неколи!» Последнее в переводе с приозёрно-талабского говора означало: «Мне нынче некогда». Думаю, поймёте вы и слова, которыми Верушка завершила свой отказ: «Я с вас тащусь, предки!».

…Младшенький же брянцевский ребёнок, или, как его звали согласно местному говору, «мелкий», Федя тоже вначале не намеревался возиться с найденным диким котёнком. Ибо к своим десяти годам тоже стал очень занятым человеком… Родился-то Федюшка, замечу, после того, как его отец во второй раз вернулся из армии, год прослужив в афганском пекле да ещё почти полгода проведя в госпиталях. И ещё год Ваня Брянцев прихрамывал и часто впадал в мрачную задумчивость, – но потом оклемался, пришёл в себя… По этой ли причине – а, может, потому, что Тася, по словам односельчан, «аж иссохла», переживая за молодого своего мужа в разлуке и после неё, – «мелкий» брянцевский сынишка сильно отличался от своих брата и сестры. Да и от других ребят своей деревни.

Во-первых, Федя рос явным гуманитарием и книгочеем, успев уже «перемолоть» добрую половину староборской библиотеки, а многие книги и к себе в дом перетащить. Этим он вовсе не совершал никакого воровства, наоборот, спасал тома и брошюрки от гибели. Когда библиотеку в Старом Бору вслед за фельдшерским пунктом и школой закрыли, её сокровища, собиравшиеся десятилетиями после войны, остались бесхозными и стали гибнуть под прохудившейся крышей… Федюшка читал спасённые книжки прямо-таки «впроглот».

А ещё – он был начинающим поэтом! Правда, свои стихи он читал и показывал только очень немногим людям. Прежде всего – своему старшему другу Степану Софроновичу, бывшему учителю зоологии и ботаники, теперь уже ставшему пенсионером: старый педагог одобрял и поддерживал «мелкого» во всех его увлечениях. Но и для всех других пиитические занятия Феди секрета не составляли. Тем более, что он очень часто, по разным поводам и к месту «выдавал» всякие устные экспромты в стихах. Эти его произведения, схожие с частушками, чаще всего веселили его родных и односельчан, однако иногда и другую реакцию вызывали. Однажды, когда его сестра, вернувшись победительницей с областной математической олимпиады, торжественно водрузила на полку сверкающий кубок, а матери протянула новомодный набор для мытья посуды, Федюшка продекламировал:

Привезла нам Вера кубок
И набор кухонных губок.
Будем губкой чашки мыть,
А из кубка – водку пить!

Долго потом пришлось юному стихотворцу прятаться в огороде от праведного Верушкиного гнева… И даже когда сестра немного остыла и он явился к ужину, то подзатыльник она ему всё-таки дала, хотя и слабенький. Братишку своего «мелкого» она очень любила, при всём том, что очень часто они до крику спорили меж собою, выясняя, что важнее для человечества – литература или математика… Потерев после сестриного шлепка свой затылок, Федя с грустным достоинством произнёс: «Что ж, поэты всегда страдали за правду!» После чего с аппетитом принялся за дымящуюся уху…

Однако и помощником родителям он тоже рос хорошим, не отказывался ни от каких дел по дому и огороду. Но и тут, в отличие от старшего брата, он тяготел не к механизмам всяким, а к тем работам, где надо было копаться в земле руками. И все сорта цветов в их усадьбе, и многие тайны ухода за овощами, ягодами и садовыми деревьями стали ведомы этому мальчугану к его десяти годам, что называется, «на вкус, на запах и наощупь». И в травах, в их свойствах разбирался Федя уже лучше любого взрослого. «Знахарь будет!» – вполголоса говорили о нём деревенские старухи. И предсказания их уже были недалеки от истины. Какое-то врождённое чутьё – вместе с наставничеством Степана Софроновича, с премудростями, слышанными от тех же старух, да и со сведениями, почерпнутыми из библиотечных книжек по ботанике, – какое-то особое чутьё помогало ему становиться настоящим «травознаем», постигать словарь луга, поля и сада, познавать таинства зелёного мира… И когда кто-то из Брянцевых простужался теперь, страдал от головной или зубной боли, маялся «животом» или какой-либо иной не очень тяжкой хворью, – исцелиться помогали всякие «взвары», чайные сборы или травяные компрессы и растирки, приготовляемые «мелким». Тася не без удивления видела, что эти самодельные снадобья её младшего сына действуют благотворнее, чем различные таблетки и порошки, хранящиеся в домашней аптечке со времён её медсестринской работы.

Вдобавок, когда Федюшка лечил кого-то из близких своими целительными средствами, он обычно читал вслух только что сочинённое им по такому случаю четверостишие или двустишие. Видимо, считал, что это помогает лечению, – как народным лекарям былых времён помогали в их деле всякие заговоры. (Юному травознаю и гуманитарию, кстати, уже были известны кое-какие образцы устной волшбы, но он пока не спешил их использовать: знал уже, что чудодейная сила словесной магии может и злом оборачиваться при неумелом обращении с ней…) Так, накладывая мазь и повязки на Джульку, которая защищала брянцевский двор от здоровенного приблудного пса и тяжко пострадала от его клыков, младший Брянцев приговаривал:

Рекомендуем прочесть:  Когтедёрка Для Кошек

Тебя жестокий покусал барбос.
Тебя мне жалко стало аж до слёз.
Но ты мужайся, горьких слёз не лей,
Ещё ты всех измучишь кобелей!

При этом Федюшка очень возмущался усмешками старших, которым в его экспромте слышалась некая не очень приличная мысль…

Кому по-настоящему знакома деревенская жизнь, особенно жизнь самой глубинной селыцины, тот знает, что сельские мальчики такой натуры и таких душевных наклонностей и влечений, какие всё сильнее проявлялись в младшем брянцевском ребёнке, обычно бывают «не от мира сего». Мне ещё в моём деревенском детстве довелось повидать нескольких таких юных травознаев, ребят, остро чувствовавших потайное волшебство природы, – все они были, как нынче говорится, «со сдвигом». И в давние времена (читайте русскую классику), и в нашем веке такие сельские мальчики – впрочем, и девочки тоже – обычно отличаются чутким сердцем, доброй душою, не по годам развитым умом, но и – замкнутостью, неразговорчивостью. В ребячьих озорных играх их почти никогда не увидишь. А ещё у них, как правило, не очень крепкое здоровье, а то и просто болезненная хилость… Иные старшие односельчане считают таких ребят чуть ли не юродивыми, порой и вовсе дурачками зовут, позволяя их ровесникам издеваться над ними; другие же, наоборот, жалеют их, прислушиваются к их словам, – однако часто, особенно, пожилые женщины, вздыхают, глядя им вослед, и приговаривают: «Не жилец! Нет, не жилец…» И, к сожалению, чаще всего подобные предчувствия сбываются: мало кто из таких необычных ребят нашей сельщины доживает до зрелого возраста…

С Федюшкой же в этом смысле всё обстояло, слава Богу, лучше некуда. От Вани с Тасей достались «мелкому» не только добродушный и весёлый нрав, но и крепкое здоровье. На радость родителям он почти никогда не болел, рос улыбчивым и безунывным мальчишкой. Домашних обязанностей и дел у юного травозная хватало, школьные занятия, несмотря на его способность всё «на лету» схватывать, тоже всё больше времени забирали, а уж про книги да кропание стихов и говорить было нечего, – кроме того, что говорили родители, беззлобно ворчавшие на сынишку, который допоздна, по ночам, когда уже все спали, сидел на кухне за книжками и тетрадками. «Ты, Федюха, свету нажигаешь, – никаких электростанций на тебя не хватит, а на страну вон, по радио говорят, энергетический кризис едет, так ты тому кризису первый помощник!» – шутил иногда отец, впрочем, не возбраняя его ночных бдений… Потому что во всём остальном этот мальчик рос таким же, как другие «мелкие» Старого Бора, его сверстники. Ни в чём Федя не уступал им, ни в одном из достоинств, ценимых меж мальчишками, а кое в чём и превосходил. И по деревьям лазил кошкой, и на пустыре за околицей метко стучал по футбольному мячу. И, само собой, в обиду себя не давал, хотя в драки первым никогда не лез, – ребята не только в Старом Бору, но и в окрестных деревнях знали, что кулаки у Федьки Брянцева тяжеловатые… Однако больше всего ровесники уважали его за то самое «чутьё», неизменно выводившее их на самые грибные и ягодные места, когда они отправлялись в лес. Точно знали: пойдёшь вместе с ним – с полной корзиной воротишься.

Станислав Золотцев двигался в литературе классическим путём истинно русского писателя – от поэзии к прозе. Его стихи рано обратили на себя внимание. Филолог по образованию, слесарь, строитель и офицер североморской авиации, он ворвался в литературу, совместив в своей поэзии душевное горение высоко образованного русского интеллигента и раннюю мудрость много повидавшего в жизни человека. Поскольку я не ставлю перед собой задачу полностью и в строгой последовательности воссоздать биографию Золотцева, то сразу скажу, что его бурная жизнь вместила в себя и Индию, где он работал переводчиком, и оборону Белого дома на Краснопресненской набережной в тревожные осенние дни 1993 года, где Станислав в полной мере испытал на себе «демократические» залпы из танковых пушек. В общем, выпало ему полной ложкой хлебнуть того лиха, которое свалилось на Россию на излёте XX века. И хотя Золотцев мог бы отсидеться от политических бурь своего времени на родной Псковщине, он, тем не менее, с буквальным риском для жизни не пропустил ни одного исторического события, влиявшего на судьбы Отечества.

Красная книга: камышовый кот под охраной!

Про камышового кота многие слышали как про «папу» котят чаузи – дорогих экзотических питомцев, произошедших в результате скрещивания диких кошек с абиссинскими или обычными короткошерстными. Многие даже путают, какой кот камышовый – тот, который живет и охотится в зарослях на берегах водоемов, или тот, что произошел от него, но рожден в «тепличных» условиях специальных питомников.

Конечно, камышовый кот – это дитя дикой природы, не порода кошек, а вид кошачьих. К сожалению, камышовый кот и Красная книга России в последнее время всё больше сближаются.

Так, согласно информации, размещенной в этом официальном документе, кавказский камышовый кот (Felis chaus chaus Schreber) попадает во вторую категорию статуса редкости. Другими словами, относится к группам животных, сокращающихся в численности.

Где обитает камышовый кот?

Изначально этот подвид камышового кота в России встречался в дельте Волги и на западном побережье Каспийского моря. Однако область его распространения в последние полвека сильно сокращается. Так, с середины 80-х годов прошлого века камышовый кот (он же болотная рысь, или хаус) уже не встречается на территории Астраханского заповедника.

По некоторым данным, камышовых котов в нашей стране сейчас осталось менее пятисот.

Причины сокращения популяции

Основной причиной исчезновения диких камышовых кошек ученые называют холодные зимы. К сожалению, хаусы не отличаются хорошей густой шерстью и недостаточно защищены от морозов.

Вторая причина уменьшения их численности – сокращение территорий, пригодных для проживания. Из-за воздействия человека пустынных болотистых мест, где любит селиться этот хищник, становится все меньше.

И третий негативный фактор – это растущая популярность необычных питомцев в богатых домах. Камышовых котов (и особенно котят) ловят, чтобы продать любителям эпатажа или в питомники, занимающиеся разведением кошек чаузи .

Если государство не будет вмешиваться в этот процесс, то кавказский камышовый кот может из разряда сокращающихся в численности перейти в разряд находящихся под угрозой исчезновения.

ВНИМАНИЕ, ИССЛЕДОВАНИЕ! Вместе со своей кошкой Вы можете в нём участвовать! Если вы живёте в Москве или Подмосковье и готовы регулярно наблюдать, как и сколько ест ваша кошка, а также не забывать всё это записывать — вам привезут БЕСПЛАТНЫЕ НАБОРЫ ВЛАЖНЫХ КОРМОВ.

Проект на 3–4 месяца. Организатор — ООО «Петкорм».

Так, согласно информации, размещенной в этом официальном документе, кавказский камышовый кот (Felis chaus chaus Schreber) попадает во вторую категорию статуса редкости. Другими словами, относится к группам животных, сокращающихся в численности.

Фото камышового кота — Среда обитания камышового кота

Краткое описание про камышового кота

Камышовый кот имеет сходство с обычным домашним котом, но он намного крупнее и агрессивнее. Тело упругое и сильное с хорошо развитыми мышцами, в длину может быть 1м. Масса около 16 кг.

Лапы высокие с очень острыми когтями, хвост небольшой, его длина не более 30 см. На голове большие, треугольные уши, на их концах расположены кисточки, как у рыси. Благодаря этому животное получило свое второе название «болотная рысь». Верхняя часть тела окрашена в серо-бурый цвет с рыжим оттенком, нижняя – светлая.

Хвост темнее туловища с несколькими бурыми кольцами и черный на конце. Морда рыжеватая, только подбородок белый. Котята полосатые, а на теле взрослых особей рисунок проступает плохо.
Летом мех короткий, зимой густой и пышный.

Среда обитания камышового кота

Встретить животное можно на Кавказе и в Средней Азии. Кот старается избегать открытого пространства, поэтому селится в основном в густых зарослях тростника, в лесах возле больших озер и морей.

Морозы хищник переносит плохо, поэтому высоко в горах его не увидишь. Весной его можно встретить в горной местности. Иногда селиться рядом с людьми.

Хищник больше любит ночное время суток. На охоту выходит с наступлением сумерек, хотя зимой отправляется на поиски добычи и днем. Он прекрасный охотник. Обычно нападает из засады, но может подкараулить добычу и возле норы. Хорошо умеет плавать. Изредка может вылезть на дерево.

Их рацион достаточно разнообразный. В основном коты питаются грызунами и птицей. Могут есть рыбу, ящериц, змей, черепах. В некоторых случаях охотится на кролей, зайцев и других мелких животных. Могут питаться домашними курами, утками, гусями.

Это осторожный и скрытный зверь, который предпочитает днем прятаться в зарослях тростника. Животное обладает превосходным слухом, поэтому услышав, что неподалеку появилась добыча, тихо подкрадывается и ловит. Он может поймать птицу на лету благодаря своей способности высоко прыгать.

Хищник предпочитает жить один. Один самец может жить на большой территории, которую яростно охраняет от других самцов. В среднем владения камышового кота занимают от 50 до 200 км. На этой площади могут жить несколько самок.

Размножение камышовых котов

Хоть камышовый кот и одиночка, но во время размножения животные образовывают семьи, в которые входят самец, самка и их детки.
Брачный период котов припадает на февраль-март. Самцы жестоко борются за внимание самок, издавая при этом громкие крики.

Беременность длится около двух месяцев. Незадолго до родов самка обустраивает уютное гнездо, которое выстилает сухими листьями, мхом и шерстью, иногда использует пустые барсучьи и лисьи норы.

За один раз кошка может привести от трех до шести котят. Новорожденные весят до 150 грамм. Котята рождаются слепыми. Глаза открывают через две недели после рождения. Самка защищает и опекает котят.

Дети растут очень быстро и уже через полгода становятся взрослыми и могут производить потомство.

Одомашнивание комышовых котов

Камышовых котов иногда приручают. Легче всего этому поддаются молодые особи, но происходит это крайне редко. Чем старше животное, тем труднее поддается одомашниванию. Но, даже после того, как кота приручили, и он длительное время прожил с людьми, он остается хищником и его нужно иногда отпускать на охоту. Хотя если воспитывать камышового кота с ранних лет, то можно получить ласкового домашнего питомца, но признавать он будет только хозяина. Известно, что еще в Древнем Египте с помощью этих животных охотились. Даже сохранились фрески с изображением котов, приносящих добычу человеку.

В природе опасность для кота представляют волки и леопарды. Люди также сыграли не последнюю роль в снижении популяции животных. Этот вид очень редкий и занесен в Красную книгу.

Основной угрозой для котов становиться сокращения мест обитания. Вырубка лесов и высушивания заболоченных участков, выкашивание тростниковых зарослей, осушивание водоемов наносят существенный ущерб хищнику. Люди охотятся на животное не из-за выгоды, а мстят за истребление домашней птицы.

Не на пользу виду идет скрещивание с домашними котами. Из природных факторов главное воздействие оказывают холодные зимы, которые снижают численность и влияют на размножение животных.

Интересное видео про камышового кота

Если Вам понравился наш сайт расскажите о нас своим друзьям!

Камышовых котов иногда приручают. Легче всего этому поддаются молодые особи, но происходит это крайне редко. Чем старше животное, тем труднее поддается одомашниванию. Но, даже после того, как кота приручили, и он длительное время прожил с людьми, он остается хищником и его нужно иногда отпускать на охоту. Хотя если воспитывать камышового кота с ранних лет, то можно получить ласкового домашнего питомца, но признавать он будет только хозяина. Известно, что еще в Древнем Египте с помощью этих животных охотились. Даже сохранились фрески с изображением котов, приносящих добычу человеку.

Оцените статью
Вся информация о собаках и кошках - DogsBook.ру